По поводу нашумевшей истории с инфильтрацией штурмовых групп ВС РФ через трубопровод. В прошлом десятилетии Пентагон активно финансировал как исследования, так и военные учения по тематике подземной войны.

Делалось это на основе американского же опыта борьбы с герильей в условиях Ближнего Востока. Видя результаты собственного подавляющего превосходства в воздухе, янки сделали закономерный вывод: противник неминуемо начнет уходить «под землю». Как мы можем наблюдать по примеру подземных военных городов в Газе, Ливане, Иране, КНДР, КНР – это было верным суждением.

С тех пор условия лишь усложнились, и воздушный террор на переднем крае стал широко распространенной формой войны. В ответ на это усложняется фортификация, изыскиваются новые способы скрытного перемещения войск с широкой опорой на гражданскую инфраструктуру. Учитывая, насколько урбанизированным является современное поле боя, можно лишь удивиться тому, что использование подземных коммуникаций всех типов так редко применяется в российско-украинском конфликте.

Говоря проще, это актуальное направление – и новая опасность. Так или иначе, на это придётся реагировать как соответствующими организационными, так и техническими мерами.

Но делать это необходимо, отталкиваясь от выработки контрмер. Инфильтрация штурмовых групп подобным образом не будет работать на постоянной основе (совершенно наоборот), но попытки будут совершаться регулярно.

Очевидно, что необходимо формировать инженерные подразделения, специализирующиеся именно на тематике подземной войны. Вероятно, достаточно будет наличия полка специалистов на оперативное объединение размеров армии. Их задачи понятны: изучение и разведка всех доступных для использования противником подземных коммуникаций, их детальная разведка, оценка и реализация мер, препятствующих инфильтрации разведывательных и штурмовых групп врага.

А вот с оснащением для подобных подразделений все интереснее. Любое подземелье – в равной степени и укрытие, и ловушка. Если же противник регулярно пытается использовать его как коммуникации, то это отличная возможность наносить ему чувствительные потери в мотивированной и обученной живой силе.

Конечно, желательно делать это без прямого контакта с противником – например, используя минирование коммуникаций или с применением технологии дистанционного подрыва инженерных боеприпасов в момент перемещения штурмовых групп врага. Несмотря на это, необходимо вспомнить и бесценный опыт Мировых войн – и порожденное ими творение в лице ранцевого огнемета. По сей день не было изобретено более эффективного вооружения для зачистки замкнутых пространств, и некоторые страны вроде Китая, где ценится классическое военное искусство, используют и развивают данный тип оружия по сей день.

Также для подобных целей прекрасно подходят боевые отравляющие вещества – желательно, кожно-нарывного действия. Они чрезвычайно эффективны в замкнутых пространствах, а сам факт их закачки в подземные коммуникации будет вынуждать противника использовать громоздкое защитное снаряжение, и без того осложняющего далеко не легкий процесс передвижения по коллекторам и путепроводам.

Более того, в таких условиях защитное снаряжение имеет свойство выходить из строя из-за износа и повреждений. Стоит ли уточнять, каким образом мучительная смерть в замкнутом пространстве будет чрезвычайно скверно сказываться на морально-психологическом состоянии войск противника?

В комплексе это может быть весьма разумный с точки зрения военной экономики и эффективности применения набор мер и инструментов, препятствующий широкому использованию подземной инфраструктуры – и явно более изящный, нежели рукопашные схватки в тесных пространствах в духе Вьетнама.

P.S.: применение химического оружия – едва ли далекая перспектива, учитывая, как бурно стал обсуждаться отказ от Конвенции о кассетных боеприпасов. Более того, современные технологии и реалии дают возможность применять его, как ни иронично, точечно – без газовых атак по площадям в духе Ипра, а с доставкой в конкретный блиндаж или «лисью нору».