эпиграф
Если долго всматриваться в бездну,
можно неплохо провести время.
Инженер Механических Душ

Как только ребенок (а это происходит где–то года в три–четыре) понимает, что все числа делятся на три группы "один, два и много", он тут же пытается выяснить: насколько много бывает много, чем много отличается от очень много, и может ли оказаться так много, что больше не бывает. Наверняка вы играли с родителями в интересную (для того возраста) игру, кто назовет самое большее число, и если предок был не глупее пятиклассника, то он всегда выигрывал, на каждый "миллион" отвечая "два миллиона", а на "миллиард" — "два миллиарда" или "миллиард плюс один".

Уже к первому классу школы каждый знает — чисел бесконечное множество, они никогда не заканчиваются и самого большого числа не бывает. К любому миллиону триллионов миллиардов всегда можно сказать "плюс один" и остаться в выигрыше. А чуточку позже приходит (должно прийти!) понимание, что длинные строки цифр сами по себе ничего не значат. Все эти триллионы миллиардов только тогда имеют смысл, когда служат представлением какого–то количества предметов или же описывают некое явление. Выдумать длиннющее число, которое ничего из себя не представляет, кроме набора долгозвучащих цифр, нет никакого труда, их итак бесконечное количество. Наука, в какой–то образной мере, занимается тем, что выискивает в этой необозримой бездне совершенно конкретные комбинации цифр, присовокупляя к некому физическому явлению, например скорости света, числу Авогадро или постоянной Планка.

И сразу же возникает вопрос, а какое на свете самое больше число, которое что–то означает? В этой статье я попытаюсь рассказать о цифровом монстре, называемом число Грэма, хотя строго говоря, науке известны числа и побольше. Число Грэма самое распиаренное, можно сказать "на слуху" у широкой публики, потому что оно довольно просто в объяснении и все же достаточно велико, чтобы вскружить голову. Вообще, тут необходимо объявить небольшой disclaimer (рус. предостережение). Пусть прозвучит как шутка, но я нифига не шучу. Говорю вполне серьезно — дотошное ковыряние в подобных математических глубинах в совокупности с безудержным расширением границ восприятия может оказать (и окажет) серьезное влияние на мироощущение, на позиционирование личности в обществе, и, в конечном итоге, на общее психологическое состояние ковыряющего, или, будем называть вещи своими именами — открывает дорогу к шизе. Не нужно чересчур внимательно вчитываться в нижеследующий текст, не стоит слишком ярко и живо представлять описываемые в нем вещи. И не говорите потом, что вас не предупреждали!

Возможно вы слышали краем уха такие заявления, что, мол, "наш мир это всего лишь голограмма". Заява сама по себе довольно мощная, но люди чаще всего неправильно ее трактуют. Им кажется, что за этим заявлением стоит мысль — все вокруг иллюзия, нет ничего реального, все наши поступки, дела и стремления лишь тщета и бесплотный голографический дым. Данная статья посвящена объяснению предпосылок этой вполне научной теории — является ли наша Вселенная голограммой, и если да, то почему, собственно. Что заставляет ученых делать такие казалось бы глупые и очевидно абсурдные заявления.

Должен признаться, данная тема заинтересовала меня по очень неожиданной причине. Как позитивист, материалист, почти что атеист, я всегда считал точные науки — тру наукой, предприятием занимающимся реальными, настоящими делами. Физик измеряет реальный электрический потенциал между двумя реально существующими электродами. Химик смешивает содержимое двух реально существующих колб, и получает физически ощутимый результат, в виде конкретной химической молекулы. Биолог ковыряется в реальных генах и получает настоящего, живого зайца–урода, с рогами, чешуей и ядовитыми когтями на средних лапах. Люди заняты делом, люди работают.

Объяснение гипотезы про то что мы живём внутри чёрной дыры. Продолжение этого поста.

Disclaimer: это не более чем изложение бытовым языком моих представлений о вопросе. Является грубой умозрительной моделью и ни на какую научную достоверность не претендует. Но вопрос этот достаточно сложный, и если пытаться разобраться в нем без упрощения мысленной модели, можно и свихнуться.
Итак, к идее, описанной в той новости(magspace), можно прийти гораздо более простым умозрительным путем, без привлечения сложной математики.

Эпиграф:

И целого мира мало!

Могу поспорить, среди читающих эти строки нет ни одного человека, который бы ни разу в жизни не слышал о теории Большого Взрыва. Допускаю, что на Земле попадаются подобные персонажи — крестьянин из заброшенной деревушки в горах Тибета, туземец племени Тонга–Тонга, мормон из Юты, наверняка такие где–то, да встречаются. Однако если вы умеете читать, имеете доступ в Интернет и смогли, пусть случайно, зайти на этот сайт — могу гарантировать, вы обязательно что–нибудь хоть краем уха, но слышали о теории Большого Взрыва.

В этом посте я расскажу о текущем научном понимании этой теории, текст получился немаленький, но обещаю, сегодня вы узнаете что–то новое, то, что раньше не знали, и даже не задумывались.

Прежде всего, забавно, но мало кто задумывался, в чем же, собственно, заключается теория Большого Взрыва? Попробуйте вот прямо сейчас покрутить в голове факты, что вы знаете о ней, а потом я изложу, как она звучит на самом деле.

Попробовали? Ну, еще 20 секунд на размышления...

Почти тридцать лет назад, 12 ноября 1982 года, глава КГБ Юрий Андропов стал генсеком ЦК КПСС. Во главе страны он пробыл чуть больше года, но оставил после себя вопросов, легенд и нереализованных надежд едва ли не больше, чем все остальные лидеры XX века. Распространенная версия гласит, что у Андропова был полномасштабный план реформ, ухудшенной версией которого стала перестройка. А кроме того, именно при нем в недрах КГБ был разработан, а затем якобы и осуществлен план перераспределения собственности, при котором чекисты взяли под контроль всю экономику страны, прикрываясь именами «олигархов». «РР» в беседах со многими чекистами сложной судьбы искал следы этого «плана КГБ».

— На мой взгляд, нынешняя российская оппозиция не понимает одной вещи — что их утопия, я имею в виду, конечно, либеральную часть, уже реализована, — наш собеседник из окружения Владимира Крючкова (в 1988–1991 годах председателя КГБ СССР) говорит медленно, размеренно, почти все время улыбаясь. — Вот сейчас у них лозунг «Честные выборы!», но когда выборы были честными и побеждали коммунисты, они кричали: «Дайте Пиночета!» И им дали.

Мы говорили с разными чекистами: и с теми, которые во власти, и с теми, которые вне ее, и с теми, которые «за Путина», и с теми, которые «за оппозицию», но логика и строй мысли у них удивительно похожи. По обе стороны видны отчетливые следы либерально-чекистского союза. И дело здесь, конечно, не в популярной теории ­заговора и не в любимом интеллигентском мифе о всесилии КГБ, а в сложных и противоречивых исторических корнях новой России, ее родовой травме.

Точкой отсчета новейшей истории нашей страны принято считать апрель 1985 года, когда Михаил Горбачев объявил о начале перестройки. Но в более длительной исторической перспективе, возможно, куда важнее слова человека, которому Горбачев обязан своим стремительным политическим взлетом: Юрия Андропова.

«Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические, — признавал Андропов в июне 1983 года. — Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».

В устах лидера советского государства это было не просто указание на «отдельные недостатки» и даже не констатация недостаточной компетентности руководства страны. Это было еще и прямое указание на необходимость осознанной и полноценной программы дальнейших действий. Прежде всего в экономике. О деталях своего плана генсек, впрочем, умолчал, утопив их в ритуальных фразах о необходимости социалистического строительства и прочее, и прочее. Получилось вполне по-чекистски — полунамеками.

— План преобразований был готов у Андропова еще в 1965-м, — уверяет Геннадий Гудков, экс-депутат Госдумы, пламенный оппозиционер, а в прошлой жизни, как и Владимир Путин, офицер КГБ. — По тем временам, кстати, ­довольно радикальный. Тогда его не приняли, ­выбрали мягкий, косыгинский. Наверное, за двадцать лет, тем ­более во главе КГБ, вполне мог и усовершенствовать.

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.



Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

В Японии всё с большим размахом набирает мода на светящиеся штаны. На вечеринке вы точно теперь будете в центре внимания, даже если и не хочется.