Молодец постпред России при НАТО Дмитрий Рогозин, который возьми, да и помести на своей личной странице в социальной сети Facebook фото Сикорского времен, когда тот воевал на стороне моджахедов, да еще и сопроводи эту фотку такой подписью: «Это – Сикорский, министр иностранных дел Польши. Год 1987-й. Интересно, сколько он наших убил?»

    Кстати, сейчас все польские новостные порталы полны новостей о визите польского министра иностранных дел в Афганистан. 
Особой пикантности визиту придаёт факт, что этот высокий польских чиновник уже когда-то был там. Правда инкогнито...
В форме моджахеда и с оружием он нелегально проникал в Афганистан во время советско-афганской войны.

  Да-да это моджахед Радослав Сикорский в 1987 году, он же "британский журналист" (как водится, с автоматом вместо фотокамеры, да) и министр иностранных дел Польши сегодня.

  А теперь г-н Сикорский «простил» Россию за прошлогоднюю авиакатастрофу под Смоленском.
  Прошлогодняя авиакатастрофа под Смоленском, в которой погибли президент Лех Качиньский и сопровождавшие его десятки представителей польской элиты, стала настоящим «тестом в отношениях» между Польшей и Россией. «Но этот тест мы прошли без полной потери управляемости (в двусторонних отношениях), поэтому в интересах обоих народов – расширение экономического сотрудничества и сопоставление трудных страниц истории. «Трудная фаза» в двусторонних отношениях миновала». Такие слова произнес в минувшее воскресенье министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский. Москва, таким образом, была окончательно «прощена» Варшавой.

  Да, конечно, польская оппозиция в лице сторонников единоутробного брата Леха Качиньского, экс-премьера Ярослава Качиньского, по-прежнему стремится возложить вину за гибель президента Польши всецело на Россию. Авиакатастрофа под Смоленском, дескать, была не чем иным, как зловещим замыслом российских спецслужб, которые путем физического устранения Леха Качиньского преследовали цель сменить политику Варшавы в отношении Москвы. И такая позиция польской оппозиции, надо сказать, находит понимание (если не сказать более) за океаном – в США.