В 1931 году западные газеты разнесли сенсацию: в китайской провинции Хунань генерал Хэ Цзянь запретил сказку Льюиса Кэрролла. Причина звучала дико: животные не имеют права разговаривать по-человечески, иначе дети перестанут различать зверей и людей, а это разрушит иерархию и навредит умам. История мгновенно превратилась в мем о странных восточных порядках и до сих пор кочует по спискам самых нелепых цензурных решений.

Как появился слух?
 
5 мая 1931 года New York Times опубликовала короткую заметку. В ней утверждалось, что «Алиса» больше не подойдёт хунаньским школьникам, а генерал Хэ Цзянь выступил жёстким цензором. Источником послужила мартовская публикация в шанхайской газете Shen Bao.

Однако, на самом деле, Хэ Цзянь, тогдашний глава провинциального правительства, лишь направил запрос о реформе школьных программ. Он критиковал учебники, в которых звери говорят человеческим языком и получают почтительные обращения. По его мнению, такое уравнивание оскорбляло людей и вредило традиционному воспитанию. Книга Кэрролла при этом ни разу не упоминалась. Речь шла о рекомендациях для составителей учебных пособий, а не о приказе изымать конкретные издания.

Что происходило на самом деле
 
Никакого официального запрета «Алисы» не было. Перевод Чжао Юаньжэня, вышедший в 1922 году на разговорном языке байхуа, продолжал свободно переиздаваться. В том же 1931-м вышло его новое издание. Параллельно появлялись китайские подражания и продолжения.
 
Путаница возникла из-за наслоения двух разных фактов. В англоязычной автобиографии жены переводчика мелькала фраза, будто его работу ненадолго запретили за «поощрение суеверий». В китайской версии этого упоминания нет, зато сама формулировка про суеверия идеально объясняет другое реальное событие.
 
В 1933 году в Шанхае действительно запретили к показу голливудскую экранизацию «Алисы в Стране чудес» от Paramount. Фильм отнесли к категории «суеверных» картин из-за абсурдности сюжета и ненаучных элементов. Со временем в массовом сознании детали критических статей об учебниках и реальный запрет киноленты просто смешались в одну байку.
 
Почему история стала мемом
 
Тридцатые годы в Китае были временем жесткой культурной борьбы. Страна уходила от имперского прошлого, а реформаторы продвигали простой разговорный язык байхуа взамен сложного классического вэньяня. Перевод «Алисы» стал ярким примером того, что на «народном» языке можно писать гибкую, умную и глубокую литературу.
 
Консерваторы во главе с генералом Хэ Цзянем действительно были в ужасе, но не от Чеширского кота или Гусеницы с кальяном. Они видели в новых текстах угрозу конфуцианским нормам послушания и западное влияние, нарушающее традиции.
 
Западные репортёры же свели сложный внутренний политический и языковой спор к удобной экзотической картинке, в которой китайский генерал просто испугался говорящего кролика в жилете.