Алексею Крамаренко приходится прокладывать путь в русской глуши на снегоболотоходе. А в сборке электроники — на личные деньги.

Фото: Ульяна МАХКАМОВА.

ВЫСОКИЕ СЕЛЬСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

На заснеженной дороге вижу отпечатки лосиных копыт. Это весьма удаленный от мегаполисов угол — деревня Почурино Зубцовского района. В этой части Тверской области могут на пару недель отключить электричество, и придется выживать под жужжание генератора. Тяжелое наследие чубайсовских реформ в энергетике. Одно время Чубайс грозил построить здесь завод электроники. Но деньги испарились, а деятельность реформатора в Тверской области свелась к продаже за 135 млн участка земли, на которой ни цеха, ни поместья так и не было возведено.

Не благодаря, а вопреки этой истории в области все же появилась компания, производящая электронику мирового уровня. Только расположена она не в цехах, а в… избах. И госинвестиций в нее не вложено ни копейки.

Меня встречает директор компании — программист Алексей Крамаренко. На нем красно-серая куртка со светоотражающими полосами, не поймешь, то ли турист, то ли коммунальщик. Когда-то он купил этот участок земли, чтобы сбежать из Москвы к грядкам и кроликам. Но жизнь показала, что точные приборы стране нужнее. Теперь он с нуля в деревне производит высокотехнологичные температурные датчики, которые кроме него в России не делает никто.

ОБРАТНЫЙ ИНЖЕНЕР

В чем суть прибора? Датчик определяет температуру и влажность атмосферы. Он видит, что обледенело крыльцо или выросли сосульки на карнизе, и дает сигнал на нагревательный шнур для подогрева крыльца и карниза. В итоге люди не поскользнутся на ступеньках, им на голову не упадут ледяные глыбы.

Раньше мэры наших городов предлагали воевать с опасными «сосулями» чуть ли не лазерными лучами, как в «Звездных войнах». Оказалось, есть способ проще: поставь температурные датчики — и лед не будет расти.

В России эти приборы известны, их покупают торговые центры и предприятия. Раньше датчики делали европейцы. Они даже перенесли часть производства в Россию, а Алексей Крамаренко стал их субподрядчиком. Но когда Европа ввела против России санкции, купить их продукцию стало невозможно. И выяснилось, что единственный, кто может делать такие приборы у нас, это Алексей.

Программист Алексей Крамаренко когда-то купил участок земли, чтобы сбежать из Москвы к грядкам и кроликам. Но жизнь показала, что точные приборы стране нужнее.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН.

Мы сидим на кухне его «умной» избы. Тут все в датчиках — пожарных, температурных. Крамаренко угощает чаем: обычным, из пакетика.

— В нулевых я писал программы для финучета, — рассказывает Алексей. — Внедрял их в наших посольствах в Африке. Объездил полтора десятка стран — Гана, Мозамбик, Бурунди… Вернулся в Россию и… стал хакером. Мы занимались обратным инжинирингом. Снимали блокировку с сотовых телефонов, сделанных в США.

— Это законно? — удивляюсь.

— И в России было законно, и даже в самих США. Там тогда продавались айфоны за 1 доллар, они были привязаны к оператору и его контракту. Их скупали для перепродажи в третьих странах, но сначала обращались к нам. Мы разблокировали эти устройства, чтобы они работали по всему миру. Когда в США это запретили, наш бизнес сам собой прекратился. Зато я научился понимать, как и что устроено.

Закончив с обратным инжинирингом, Алексей пришел в компанию микроэлектроники. В 2014-м он задумался, что происходит в этой сфере в стране.

ЧТО НЕ ТАК С ЧИПАМИ?

В то время в России было принято покупать электронику за границей и ставить свой логотип. Но уже в 2014-м начались проблемы с американскими компонентами двойного назначения. Которые теоретически могли использоваться в оборонке. И Алексей решил заняться импортозамещением по китайскому образцу. Опыт позволял разобрать любую «железку» и сделать аналог.

— Даже собрать «русский айфон»?

— Тут два вопроса: операционная система и аппаратная часть, — объясняет Алексей. — Свои операционки в России есть, например «Аврора». Или можно использовать открытый Андроид без сервисов Гугла. А производителей мобильных платформ, которые сами делают кристаллы чипов, в мире вообще всего два или три. Большая часть хай-тек-корпораций, к которым мы привыкли — «Хуавей» или «Сяоми», — покупают готовые платформы у них.

С сомнением смотрю на свой смартфон. Оказывается, солнечный китайский гений сделал красивую оболочку, но не сердце устройства.

— Мы тоже не можем делать такие чипы? И бесполезно мечтать — ничего не получится?

— Расскажу историю, есть один российский производитель, который получил миллиардные вливания из бюджета, закупил оборудование, поставил производственную линию. Приехали чиновники, им показали новые станки, а когда они уехали, буквально через две недели линию законсервировали и компанию обанкротили.

— ?!

— Владельцы компании заработали на продаже оборудования, которое получили бесплатно. А заниматься производством было убыточно — нужно найти технологов, обучить их, платить деньги сотрудникам. Зачем? Даже с доставкой через три таможни резистор из Китая выходит дешевле. Никакой коммерсант не будет покупать то, что дороже. Вот я не куплю.

— То есть шансов нет?

— Внутренний рынок России слишком маленький. Чтобы производить базовые электронные компоненты, нужно торговать на мировом рынке. Он для нас пока закрыт. Но делать свои приборы мы можем. Я нашел свою нишу. Она недостаточно велика, чтобы этот бизнес захватили китайцы. Но и не так мала, в ней можно развиваться.

НИ ДАТЧИКОВ, НИ ТРЕЗВЫХ МАСТЕРОВ

Одно дело идея, другое — практика. Когда Алексей купил в провинции 6 гектаров (за 600 тысяч рублей), он не собирался ставить завод. Начал строить дом и столкнулся с тем, что дому нужна автоматика — видеонаблюдение, пожарная сигнализация, защита котла и труб от замерзания. При этом нужно экономить свет, потому что в деревне с ним сложно. Стал искать управляющую автоматику, но ничего подходящего не было.

Тогда собрал свой первый датчик, разобрав датскую метеостанцию и сделав ее аналог. Позвонил в компании, занимавшиеся продажей подобного. Так получилась первая партия устройств. Цена была в два раза ниже заграничной! Качество отличное! Прибор прошел сертификацию! За первый год удалось продать 20 устройств, за второй — 30. Но потом наступил 2022-й, и… Нет, ничего не загнулось. Наоборот! Дилеры крупных компаний сами нашли Алексея, удивившись, что кто-то в России может проектировать то, что раньше делали только в Европе.

Алексей пытался заказать изготовление крупной партии (100 штук своих датчиков) в частной артели. И быстро разочаровался: через месяц не было ни датчиков, ни переданного им кабеля, ни трезвых мастеров.

Тогда он начал собирать бригаду у себя в деревне.

В России подобные приборы известны, их покупают торговые центры и предприятия. Раньше датчики делали европейцы, нынче же производство — у нас.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН.

СОЦИАЛЬНЫЕ ЛИФТЫ

Первым сотрудником стал таджик Сухроб. Когда-то он работал переводчиком с корейского. Поселился в городе Зубцов Тверской области, так как не было квоты остаться в Москве. Но в Зубцове не требовались переводчики с корейского. Сухроб работал в местном магазине, косил траву. На предложение Алексея заняться реальным делом согласился сразу. И теперь трудится в одной из изб. Вытачивает корпуса датчиков, сидя перед станком в огромных защитных очках.

Сухроб по образованию — переводчик с корейского, сейчас же он вполне доволен своей работой здесь.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН.

Таких изб пока две. В одной — металлообработка и станки. В другой — сборка плат и отдел техконтроля. Но дела пошли хорошо (в прошлом году продали 5 тысяч приборов), и уже построен 2-этажный цех, куда скоро переедут все сотрудники. Их в штате 9, не считая удаленных разработчиков.

Сухроб позвал своего родственника Нура, занимавшегося ремонтом квартир. Теперь тот работает монтажником электронных плат.

Таджик Нур раньше ремонтировал квартиры. А теперь монтажник электронных плат. Рабочая интеллигенция!

Фото: Ульяна МАХКАМОВА.

— Хорошая работа… мне нравится, — задумчиво улыбаясь, говорит Нур. — Сложно, конечно. Но мы стараемся.

Парни ответственные, но сами справиться с валом заказов не могли. Тогда по объявлению пришла Юля, переехавшая в Тверскую область из Донецка. Теперь она работает на лазерном станке, следит за качеством и упаковкой. Результат приличный: на тысячу приборов всего одна претензия. В случае неисправности прибор меняют сразу, без разговоров. Раньше Юля работала упаковщицей на мясокомбинате. Она и шла на вакансию упаковщицы. Но Алексей увидел, как она работает, и через две недели назначил инженером техконтроля. А еще говорят, что в России социальные лифты плохо работают!

Юля в своё время переехала в Тверскую область из Донецка. Сейчас она занимается лазерной маркировкой готовой продукции предприятия и проверкой её качества.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН.

СЕМЕЙНЫЙ БИЗНЕС

За Юлей пришла молодая девушка Софья, она собирает и паяет платы терморегуляторов, хотя раньше упаковывала мясо на том же комбинате.

— Когда я первый раз сюда приехала, было страшно, — признается Софья. — Я ничего не знала. Но объяснили, научили. Привыкла. Паять я умела раньше. В деревне дедушка научил. А по профессии я сварщик.

Пайка — почти то же самое, только «сварочный аппарат» поменьше. Софья трудится второй год и об уходе с мясокомбината не жалеет.

В одной из комнат пыхтит станок SMD-монтажа (делает печатные платы), похожий на гигантский ксерокс. На нем установлен… светофор. На многостаночной линии такие светофоры показывают, какой станок включен и работает, какой неисправен. Пока что светофор один, как и станок.

Работает на аппарате Сергей, раньше трудившийся в полиграфии и ездивший на заработки в Москву (около 200 км). От дочки, которая учится в школе с дочкой Крамаренко, он узнал, что по соседству появилось высокотехнологичное предприятие, и заинтересовался!

Сергей когда-то мотался за 200 км в Москву для работы в сфере полиграфии, а нынче в родных местах имеет дело со станком SMD-монтажа (печать плат).

Фото: Григорий КУБАТЬЯН.

— Я люблю станки, — говорит Сергей, настраивая терморегулятор. — Мне здесь нравится. Да, пока что мы работаем в простой избе. Но дальше будет лучше.

У Сергея трое детей, и теперь у него остается время для семьи. Сергей привел родственника Юрия, тот стал завхозом.

Почти у всех сотрудников Крамаренко большие семьи. У него самого три дочки. Им в деревне не скучно. Рядом настоящий дикий лес. То лось к дому приходит, то кабан, то лиса.

Хлопочет по хозяйству его жена Наталья.

— В городе что? Асфальт, торговые центры, парки пластмассовые. А здесь настоящая жизнь! И детям лучше. Можете сами спросить, — улыбается Наталья.

Наталья по городской суете вовсе не скучает.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН.

— Здесь тишина, свежий воздух. Можно гулять, любоваться закатами. А в Москве просто дома, — рассуждает старшая дочь-школьница Соня, рисуя разноцветные сердца.

ОТ МИКРОСХЕМ ДО ЭКСКАВАТОРОВ

Поразительно, как деревенские жители быстро освоили сложные технологии. Более того, когда датские инженеры узнали, что именно делает Алексей, они заказали прибор у него. Выяснилось, что его электроника лучше и надежнее оригинала. И каждый год совершенствуется в отличие от европейских образцов, не менявшихся 20 лет. Она выдерживает перепады температур, скачки напряжения и физическое воздействие (закалка русской действительностью). Как считает Алексей, скорее обветшают дома, на которые устанавливают датчики, чем испортятся его приборы. Заказы приходят отовсюду — от Сочи до Чукотки.

Для ускорения производства Алексей уже планирует поставить роботизированную руку!

То есть первого робота в своей «кибердеревне».

И вроде бы все хорошо, но проблемы есть. Сам Алексей их пока решить не может. Это дороги и электричество. Все налоги, которые он платит (приличные суммы!), идут в федеральный бюджет. Но за дороги отвечает бюджет районный, и в нем денег нет. Каждый год Алексею приходится ремонтировать идущую к нему дорогу за свой счет, покупать «КамАЗы» щебня, арендовать дорожную технику. Не сделаешь — увязнешь в грязи. Пришлось даже купить два экскаватора.

А электричество стабильно отключают раз в две недели. В прошлом году — почти на месяц! Линии изношены, любой снегопад и дождь выводит сеть из строя. Мощности генераторов (у Алексея их уже три) все равно не хватает, чтобы запустить станки. Рядом по Тверской области проходит электрическая ветка, идущая к дачам чиновников на Волге, там обрывов не бывает. Но деревня Почурино оказалась от нее в стороне. Хорошо бы с этим что-то сделать. Чтобы жизнь тут (и не только) наконец пошла не по-чубайсовски.

источник